Русский шансон
Подписаться на шансон Instagram   
 

Нильда Фернандез Nilda Fernandez биография

Н Биографии, альбомы, фото

Франция уже давно полюбила Нильду Фернандеза, как одного из лучших музыкантов страны. Большие тиражи проданных альбомов, сотни отличных концертов и тысячи поклонников – это уже свершившийся факт. А вот российская публика узнала о французской звезде только после того, как тот спел дуэтом с Борисом Моисеевым. Шансонье даже записал несколько песен на русском, однако вскоре вернулся на свой собственный путь.

Нильда, ты родился в Барселоне, потом переехал в Париж, жил в Нью-Йорке, Буэнос-Айресе, в общем-то, тебя можно назвать гражданином мира. И, тем не менее, для большинства российских слушателей Нильда Фернандез – французский шансонье.
Во Франции, когда я только стал известным, меня называли испанским шансонье. Несмотря на то, что у меня уже были хиты на французском. А в Аргентине меня называют европейским шансонье. Когда я поеду на Луну меня, наверное, назовут певцом Земли.
А кто такой шансонье в твоем понимании?
Во Франции это слово появилось в начале 20 века. Так называли певцов, которые в своих песнях использовали социальную, политическую сатиру. Они не просто пели! Они говорили, шутили, высказывались. Ив Монтан, Серж Генсбур, Брассар, Шарль Азнавур появились и стали известными одновременно. Для меня это золотой век французского шансона. А потом французский шансон стал менее интересен. На него оказали влияние американские ритмы, и какая-то изюминка потерялась. Поэтому я и думаю, что сегодня французский шансонье – это архетип.
То есть, французских шансонье уже нет?
Нет. Но Шарль Азнавур еще жив. Ему за 80 лет, и он еще поет.
Ты знаком с Азнавуром? Он демократичен в общении?
Да, знаком. Знаешь, Азнавур прекрасно осведомлен о своем статусе. Он – патриарх, легенда. Даже с нами, артистами, он об этом помнит. Но… он очень талантлив. Песни поет такие… такие песни… (качает головой). Ему повезло, что он узнал Ту эпоху. Когда все надо было придумывать, когда радиостанции почти не существовали, не было этого «формата». Когда артистов ценили на сцене, глядя на них из зала. Когда я обрел популярность во Франции, я подумал: «Господи, ну вот, теперь мне придется писать песни для формата радио». Ужасающая перспектива. Хочу сбежать от этого.
Я знаю, что не последнюю роль в твоей судьбе сыграла Джейн Биркин, жена Сержа Генсбура.
Да. Можно сказать, что Биркин открыла меня для Франции. Мы часто общались с ней, пели вместе в телепрограммах у Генсбура. Я всегда хотел написать альбом специально для нее. Мне очень нравится, как Биркин исполняет песни Генсбура. Я люблю в ее манере петь что-то недосказанное. Ее муж – гений. Он развил тот жанр, который после него стал почти карикатурой. Его тексты построены на игре слов. Это действительно гениально. Но как только ты начинаешь писать как он, это становится просто техникой.
У нас здесь хорошо знают Джо Дассена. А он оказал на тебя влияние?
Конечно, большое. И его песни, и отношение Дассена к каким-то вещам. Никто не знает, что Джо Дассен был большим интеллектуалом, изучал этнологию. А прославился с незатейливой песенкой, пародией на дальтоников. Благодаря этой песенке, он стал очень популярным и… очень несчастным.
Почему?
Потому что это абсолютно не соответствовало его музыкальным вкусам. Всю жизнь он нес на себе бремя певца легкой песни, хотя обожал Жоржа Брассенса, а жили они в двух абсолютно разных мирах. Это такое проклятие певцов. И я решил, что со мной такого не будет. Я решил, что у меня будут и текстовые песни, и более легкие вещи. Это очень сложно, потому что во Франции, как и в России, тебя должны положить либо в один каталог, либо в другой. Представь кого-то, кто одновременно хочет быть Киркоровым и Б.Г. А это то, что я пытаюсь сегодня делать во Франции.
Неужели это возможно?
Уверен, что возможно.
Нильда, а что ты думаешь о российском шоу-бизнесе?
Никому не скажешь? Здесь очень мало места для того, что отличается от этого шоу-бизнеса. Если бы наш Мишель Легран родился в России, то он никогда бы не стал известным. Его бы не показали по телевизору. А если показали, то пару раз. И в этом минус российского шоу-бизнеса. А по французскому телевидению покажут. И не только Мишеля, но и других. Видимо, во Франции еще очень сильна традиция шансона. Там возможно такое, что певец, который поет и аккомпанирует себе на одном инструменте, в один день становится звездой. Без продюсеров. В России этого нет.
Но в интервью французскому радио «Полен» ты сказал, что никогда и нигде, как в России, ты так мало не работал, чтобы стать известным?
Откуда ты знаешь? Это правда, я так говорил. Но у меня особенный случай. В России у меня супер-промоутер был. Борис Моисеев. Он сделал все, даже спел со мной и станцевал. И представляешь, даже заплатил, чтобы я стал здесь известным.
Я вот всегда думала, а нельзя было, как тебя называют, «золотому голосу Франции» найти какие-то другие пути пиара в нашей стране?
Это случай. Все получилось само собой. На второй день после моего приезда в Москву Борис настоял на встрече со мной. Я не знал, кто он такой, не знал, что он здесь звезда. Я приехал для того, чтобы просто увидеть столицу России и уехать через две недели. Но он оплатил мне номер на два месяца вперед, и я подумал: «А почему нет?» Правда, я почувствовал себя женщиной на содержании…(смеется). Но судьба… она забавна. Потом я сказал своему французскому продюсеру, что прекращаю концерты во Франции. Просто пошел сам за собой. Ведь я путешественник. Во Франции никто и никогда не знает, где я нахожусь в настоящий момент. Как летучий голландец… И это хорошо. Потому что как только меня поймают, я стану квадратным: загоню себя в рамки, которые приготовили для меня другие.
Какое впечатление в целом на тебя произвел Моисеев?
Это деликатный вопрос, и ответ тоже должен быть деликатным. Я никогда не смогу сказать плохое о Борисе. Я никогда не сделаю так, как сделал он. Потому что в отличие от него, наверное, у меня есть чувство благодарности, признательности. Как к человеку я к нему отношусь с какой-то нежностью, может быть. Ведь в глазах человека видишь все: его страхи, его одиночество. Один раз мы ехали с ним в поезде. Я зашел к нему в купе — он сидел поникший, грустный. Я спросил: «Борис, что случилось?» Он ответил: «Много интриг». Я говорю: «Борис, не обращай внимания, я твой друг». Я абсолютно искренне это говорил. Но, к сожалению, в этом бизнесе слово «друг» не существует. Друзей нет, есть конкуренты.
А чему научил тебя Моисеев?
У Бориса очень хороший вкус, очень. Чему научил? О, представь себе съемки концерта, Первый канал. И телевидение у меня спрашивает: «Пожалуйста, Нильда, когда ты рад, что ты говоришь?» Я говорю: «Супер, хорошо!» — «А когда ты не рад, что говоришь?» И я сказал слово на букву «б». И Борис: «Нильда, ты невозможное сказал!» На что я ответил: «Извини, но это ты меня научил!»
В интервью тому же французскому радио ты сказал, что Москва – это город, который держит на расстоянии. И в этом смысле он не очень привлекательный. Ты остаешься при своем мнении?
Чтобы здесь быть, надо хотеть этого. Это город, который научился защищаться. Прятаться от чужих. Но сейчас становится все лучше и лучше. Раньше, если я хотел выпить кофе, надо было идти далеко-далеко. Я помню, как я шел по Тверской и задавал себе странный вопрос: «Где бы мне поесть?» Один раз остановился у двери «Макдоналдса», но не вошел. Чтобы полюбить этот город, нужно было самому сделать шаг вперед. Сейчас же все поменялось. А Париж любить легче, ведь он всегда был городом для клиентов. Но я больше люблю Париж, когда меня там нет. Это уголок моего воображения. Всегда вспоминаю, как вечерами сижу на ступеньках Монмартра. Там полно туристов, кто-то играет на гитаре. И я всегда думаю: «Надо же, любой бы мечтал жить в Париже, а я вот живу здесь».
А в Испании как часто бываешь?
В июле прошлого года я был в Барселоне. Испания … она во мне, я путешествую вместе с ней.
Ты совсем не похож на испанца.
А кто, по-твоему, похож на испанца? Бандерас? Он американец сейчас. В Испании очень много разных генов. Испанские баски, они такие коренастые… Там были и греки, и арабы, и евреи, может быть, татары. Я не знаю, кто знает? Но на Монмартре, где я живу, японцы автобусами выходили и фотографировали меня, как типичного француза.
О тебе много сочиняют легенд и мифов?
Я их специально забываю, чтобы не забыть, кто я на самом деле. Вот Борис Моисеев – большой специалист по мифам для других. Мы были на гастролях в Израиле, и однажды на сцене он меня представил: «Нильда Фернандез, папа – скрипач, мама – пианистка». Что интересно, это была правда. Но из его уст это прозвучало так, что я еврей. А французы у меня все спрашивают: «У вас в России любовная история? У вас женщина там?» И я придумал историю, что я здесь нефть добываю, что я в нефтяном бизнесе.
Поверили?
Конечно!
Нильда, а правда ли то, что французы знать не хотят, кто такой Пьер Ришар и терпеть не могут фильм «Амели»?
Нет. Это такой русский комплекс. Думаете, что если что-то нравится вам, то французам это не нравится. Ришара французы очень любят. Но его действительно никогда не сравнивали с великими комиками. А фильм «Амели» все французы просто обожают. Кроме меня, и, наверное, еще двух-трех человек. Мне не понравилось. Это карикатура.
Как тебя встречает российская публика где-то в глубинке, в Сибири?
Они не могут поверить. Потому что ни один иностранный певец не согласится выступать в цирке Екатеринбурга или в драматическом театре Южно-Сахалинска. Знаешь, когда в финале люди стоят и долго хлопают, – это того стоит. Моя публика — это лучшие люди. Это люди, у которых очень развита чувствительность.
Согласен ли ты с тем, что французский язык – язык любви?
Да. Но раньше языком любви был итальянский. До французского. Карлос Пятый, король Испании, говорил: «Когда я говорю со своей лошадью, я говорю с ней на немецком, когда говорю с послом, то говорю на французском, а с женщиной говорю по-итальянски». Так что главное, чтобы языком любви не стал немецкий.
У тебя внешность ангела. Как считаешь, является ли внешний вид отражением внутреннего?
Люцифер тоже ангелом был. Причем очень красивым.
Откуда ты знаешь?
Знаю. Ангелы, демоны — у них одна и та же мудрость, одни и те же знания. А вот методы применения этих знаний на практике у них разные. Думаю, что ангелы могут врать. Но не по тем же причинам, что и демоны. Демоны хотят, чтобы люди потерялись, ангелы хотят, чтобы люди встретились. Но я не ангел: у ангелов нет пола, а это неудобно.
Где можно найти твои диски в Москве? Лично я видела только пиратские.
Я сам их часто на Горбушке покупаю. Хорошо знаю женщину, которая продает мои диски. Мне она делает скидку. Хотя не всегда. Об авторских отчислениях она даже не задумывается. Я, наверное, этим займусь (смеется).

Есть что добавить к этой биографии? присылайте напрямую нашему главному редактору на почту web@shanson.info

Другая информация о:

© 2000-2018 Шансон.Инфо Русский шансон. [18+] Все права соблюдены. Копирование информации запрещено законом.
Разместить рекламу на Шансоне. Михаил Шелег организация концертов, заказ выступлений. Рингтоны Партнеры