Александр Новиков пошел в политику

Александра Новикова публика знает не только по нашумевшим песням в стиле «шансон». Славу себе этот музыкант снискал и благодаря резким взглядам на происходящее в мире шоу-бизнеса. На днях Александр совершил еще один экстравагантный поступок: заявил о своем намерении войти в список Российской партии ЖИЗНИ на выборах в свердловскую Думу. Заявил – и тут же на его голову посыпались неприятности.

 

– Александр, так зачем вам все это понадобилось? Политическая карьера Кобзона не дает покоя?

– Меня абсолютно не интересует, зачем пошел в политику Иосиф Кобзон. Не хочу даже мысленных параллелей проводить. Я же иду в политику, во-первых, чтобы помочь своему другу депутату Госдумы Евгению Ройзману, во-вторых, чтобы помочь Российской партии ЖИЗНИ стать одной из основных партий в стране.

 

– Ну и поддерживали бы друга морально или финансово!

– Когда человек по-настоящему любит Родину и гражданский долг для него – не пустой звук, возникает потребность употребить свои знания, опыт, славу, деньги на благо Отечества. Тем более, когда в Отечестве не все в порядке. Я не гипертрофирую значимость своей персоны до циклопических размеров, но, испытав в этой жизни многое, осознавая свои возможности, хочу просто попробовать принести какую-то пользу.

 

– Правда, что после объявления о вашем вступлении в РПЖ на вас посыпались неприятности?

– Не успел я сказать, что поддерживаю Ройзмана, как меня выкурили из екатеринбургской студии, в которой я работал несколько лет. Чиновники из «Единой России», которым принадлежит здание, подняли мне арендную плату в 10 раз. Наверное, в «Единой России» подумали, что я приду торговаться или принимать условия. А я просто нашел другое место. Студия переехала, что было непросто. Перевезти студию – это все равно, что разобрать космический корабль по винтику и собрать его снова на другом полигоне. Но тем не менее я пошел на это. Мне ничего не стоило бы вступить в партию «Единая Россия» – наоборот, это принесло бы какие-то личные блага. Но так уж я устроен: когда 100 человек бьют двоих, мне не хочется быть 101-м, предпочитаю стать третьим и... побороться. При любом исходе этой борьбы поучаствовать в декикиморизации политического болота – дело благородное.

 

– Вы считаете, что народ все еще верит политикам?

– Сегодня граждане в стране заменены телезрителями. Что видят в «ящике» – за то и голосуют, что рекламируют – то и покупают. А «ящик» не предлагает стране лидеров – настоящих, буйных. Нет вожаков. Те фигуры, которые сегодня многократно протаскиваются по телевизору, – это блеф, миф, буффонада. Идиоты, которые хотят управлять русским народом, не знают этого народа. Лезут в Думу, а ничего не понимают. Русский народ устроен так: он будет работать на барина, который его бьет, заставляет батрачить, но не позволяeт этого делать соседнему барину, а по праздникам дает денег на водку и дарит деткам платья и гребешки. Но если хозяин начинает с народом заигрывать, пить водку, этот самый народ, как только он ему, народу, в праздник на водку не даст, повесит барина на воротах, сожжет его усадьбу и пойдет к Емельке Пугачеву. Мы, русские люди, нуждаемся в крепком кулаке, все всплески российского процветания были только при сильных и властных монархах – Иван Грозный, Петр Первый...

 

– А вы как к Сталину относитесь?

– В некоторых вещах он был мудр, харизматичен. А в некоторых вещах непонятен и, безусловно, деспотичен. Сегодня по прошествии лет очень трудно судить о роли Сталина. Но думаю, если бы в 40-е страной управлял не Сталин, а Горбачев, мы бы проиграли и войну, и все на свете, и фамилия у вас сегодня была бы другая. Об этом приходится задумываться, ведь Россия – такая страна, в которой нет ничего невозможного. Николай Второй не мог подумать, что его расстреляют в подвале Ипатьевского дома. А подполковник Путин не мог подумать, что, минуя звание полковника, станет сразу президентом.

 

– А к Путину как вы относитесь?

– Хорошо. Это единственный за последние, наверное, пятьдесят лет живой и здравый политик.

 

– Вы ведь ему написали Открытое письмо о том, как происходит политическая борьба в Екатеринбурге. Президент как-то прореагировал?

– Он прочитал письмо.

 

– Откуда вы знаете?

– Ну у меня же поклонники во всех структурах – и в администрации президента, и в правительстве... Шепнули.

 

– Самое ваше знаменитое письмо к президенту называлось «Шоу голубой обезьяны» и содержало убийственную критику новогодних телевизионных программ. Это письмо Путин тоже прочел?

– Прочел и сказал, что Новиков, конечно, нахал, но человек, видно, порядочный.

 

– Скажите, кто-нибудь из коллег по артистическому цеху в эти дни вам позвонил, предложил помощь со студией?

– Нет, и это понятно. Я не принадлежу миру шоу-бизнеса. Но могу в любую студию прийти, арендовать ее, заплатить и записываться. Шоу-бизнес – это тусовка, не более чем фон, это карнавальное, декоративное украшение. Их слова не стоят ничего, они издают звуки.

 

На экране одни и те же рожи. В этот круг другим попасть невозможно. Нужно либо деньги иметь, либо связи, либо идти в педерасты, либо в лесбиянки. Если всех поставить в равные условия и отцепить эту публику от телевизора, из всего шоу-бизнеса останутся востребованными в обществе очень немного людей.

 

– Кто?

– Те, кто имеет биографию. Останутся настоящие. Умеет петь Малинин – он останется. Умеет петь Градский – останется. Умеет Пресняков играть на саксофоне лучше других – он останется, безусловно. К слову сказать, Пугачева тоже останется. Потому что какой бы она сегодня ни была, она совершила в жизни очень много и до сих пор является харизматической личностью. Как это ни странно, останусь я. Потому что я, двадцать с лишним лет лишенный всякой раскрутки, живу, здравствую, выпускаю пластинки и собираю полные залы. А из того хлама, который выпускает «Фабрика звезд», не выживет никто. Ведь вы едва успеваете запомнить их имена, а они уже пропали.

 

Я называю их артистами презервативного свойства. Их выпускают для того, чтобы один раз использовать и выбросить.

 

– Неужели среди молодых совсем нет талантов?

– Есть, конечно. Ну вот Дима Билан. Чем не талантливый человек? За него хоть не было стыдно на «Евровидении» – умеет петь. А вот когда в позапрошлом году страну представляло несчастное, поющее мимо тональности, ползающее по сцене существо, мне было обидно за Россию.

 

– Почему, по вашему мнению, Госдума так и не приняла закон о запрете фонограммы?

– Потому что он дурацкий… Только идиот мог придумать закон о борьбе с фонограммой.

 

– А вы в курсе, что его инициатор – Иосиф Кобзон?

– В курсе. Он пытается бороться со следствием. А нужно бороться с причинами. В стране не работает Закон об охране интеллектуальной собственности, а вы говорите – фонограмма! На весь Северо-Западный округ в Москве четыре человека, занимающихся борьбой с пиратством. А нужно как минимум 400!

 

– Александр, когда вся страна обсуждала скандальное поведение Киркорова с журналисткой Ароян, вы встали на ее защиту. Коллеги вас осудили за «некорпоративный поступок»?

– Я вступился за женщину. Посмотрел, как в программе «Основной инстинкт» сидят здоровые богатые мужики, те же Кобзон, Розенбаум, и глумятся над маленькой женщиной. И так мне противно стало! Должно же быть какое-то великодушие. Даже если она была в чем-то виновата, даже если она спровоцировала Киркорова... Будь мужчиной – прости, она же маленькая и слабая. У нее зарплата три копейки. А ее притащили на телевидение, чтобы издеваться. Я так жалел, что меня не было на той передаче!

 

– После того эфира вы написали Киркорову Открытое письмо, в котором припечатали его такими словами, что он, по идее, должен был бы прийти и как мужчина с мужчиной выяснить с вами отношения.

– Да какой это мужчина! В лучшем случае – существо мужского пола. Мужчина – это внутренняя сила, это дух воина, это способность не только отдавать приказания, но и иметь мужество нести за них ответственность.

 

– Пугачева тоже не прореагировала на ваши выпады?

– Нет, потому что она умнее всех. Она понимала, что все сказанное мной – это правда. Пугачева ни разу не высказалась оскорбительно и уничижительно в мой адрес. И если я ее когда-то критиковал, то конкретно за какие-то поступки, за имидж «мадам Брошкиной», за ее окружение. Я никогда не мог понять, как такая величина могла связать жизнь со столь карикатурным ничтожеством?

 

– Если бы вам дано было право «запрещать и не пущать» что-то на телевидении, что и кого вы «прихлопнули» бы в первую очередь?

– Запрещать можно только пропаганду чего-то, что не сообразуется с нормами христианской и человеческой морали. Например, гомосексуализм. Кстати, очень жалел, что меня не было, когда собирались устроить гей-парад в Москве. С удовольствием расквасил бы эти гей-морды.

 

Возвращаясь же к вопросу о запрещении, думаю, стоило бы лишать лицензии программы типа «Дом-2» – за мат и пошлятину, которая там звучит. Когда на экране сидит какая-то б..., которая в свою и без того ублюдочную речь для связки вставляет матерные слова, надо реагировать.

 

Нужна политическая воля в стране. Даже при существующих законах, имея политическую волю, можно навести порядок.

 

– Скажите, а ваши политические амбиции случайно не простираются до президентского кресла?

– Ну, я ведь реальный человек. Управлять страной – это тяжкий крест, человек должен распрощаться со своим личным и думать только о стране. А я сегодня к этому не готов. Гордыня – не лучший подсказчик. Я многого не умею. Лучше уж не мешать более достойным кандидатам.

Беседовала Илона ЕГИАЗАРОВА. Фото Натальи НЕЧАЕВОЙ, Трибуна-online

28.07.2006