Костя Беляев. ХОТЬ СТАЛ МОСКВИЧ, ДУША МОЯ В ОДЕССЕ…

Возвращение Кости Беляева

Костя Беляев. Вот уже не один десяток лет его незабываемый голос радует любителей веселых и озорных одесских песен. Иногда хулиганских, сдобренных матерком, а иногда глубоко лиричных, полных любви и грусти…

Долгие годы мы ничего не знали об этом человеке, лишь всевозможные слухи передавались от одного к другому, как в детской игре в «испорченный телефон». Правда, в последние годы появились первые статьи и интервью. Несколько раз были показаны телевизионные программы с его участием. Песни в исполнении Беляева время от времени стали звучать в радиоэфире. Но тем не менее информации о нем по-прежнему очень и очень мало. Надеюсь, что этот материал, основанный на многочасовых беседах с Константином Беляевым, позволит вам составить более полное представление об этом неординарном человеке.

Константин Николаевич Беляев родился в Одессе 23 ноября 1934 года. Его детство… Но, наверное, о своем детстве пусть лучше расскажет сам Костя:

«Я, как известно, уроженец Одессы. Отец мой погиб на фронте в начале 42-го года, а мама работала под Одессой, в колхозе. В 46-м году устроили меня в английскую спецшколу-интернат. Она называлась «Мужская спецшкола-интернат с преподаванием ряда предметов на английском языке», такое вот длинное название. Только ребята в ней учились, девушек не было. Закрытого типа школа была — строгая дисциплина, жесткий режим… А мы думали, что нас пытаются подготовить к заграничной работе — разведчиками, военными переводчиками, дипломатами. У нас была даже особая форма: китель на пуговичках, с воротничком стоячим — мы всегда пришивали свежий… Пуговицы драили, наглаживали брюки, чтобы стрелочка была… Все чин-чинарем. Волосы нам разрешали носить где-то примерно с четвертого-пятого класса, но если кто-то уходил в самоволку, — стригли полосу машинкой наголо. С этим вопросом было очень строго. В 1946-47-м годах на Украине был еще страшный голод, масса народа погибла. А нас, хотя и очень скудно, но тем не менее кормили. Особенно тяжелый период был между обедом и ужином. Бывало, часиков так в шесть-семь отпросишься в туалет, а сам бежишь… Я помню, лесенка была наверх и столовая через дырочку видна, а там паечки хлеба лежали по 100-150 граммов. Смотришь туда, и слюнки текут… В общем, голодные годы…»

В 1953 году Беляев заканчивает спецшколу-интернат и поступает в Институт военных переводчиков. Но окончить полный курс ему не удается. Хрущевым объявлена массовая демобилизация, и Костю, как и миллион с лишним его сверстников, демобилизуют. Несмотря на то, что служить ему очень хотелось. Не в пример, кстати, нынешней молодежи… Как бы то ни было, после того как Костин курс был расформирован, он поступает на переводческий факультет Института иностранных языков, сразу на 2-й курс. Здесь, в Инязе, он принимает участие в художественной самодеятельности и начинает петь. Вот как он сам вспоминает об этом:

«Я начал выступать в самодеятельности, у нас был ансамбль. На гитаре я еще тогда не играл. А выступал с песнями всякими. Ну, тогда песни были, естественно, не те, которые я сейчас пою, понятное дело! По праздникам мы выступали с вечерами художественной самодеятельности и, конечно, пели песни, которые нам разрешали петь. Советские песни».

В 1960 году, после окончания института, Беляева распределяют в международный аэропорт Шереметьево, где он 2 года работает в должности диспетчера-переводчика. Работа, по его словам, однообразная и утомительная. Единственный плюс — режим работы: сутки через трое.

Свободное время надо чем-то занять, и Костя начинает учиться играть на гитаре. Первые выученные им песни были на английском, испанском языках. Молодой переводчик — что вы хотите! А чуть позже пошел блатняк и прочее народное творчество. «Настя Зуева», например. Когда же молодой специалист Беляев более-менее освоил шестиструнку, ему захотелось спеть и что-то cвое перед друзьями, девочками… Стихов до этого он не писал, а тут вдруг как-то само собой стало получаться, и появились его первые авторские песни. Одной из первых была (помните?): «Не могу я без тебя, не могу. Не могу я без любви твоей, без голоса…» В эти годы начинает складываться основной Беляевский репертуар. 1964-1976 годы — его «золотое время», так считает и сам Костя. Он переходит на преподавательскую работу — преподает английский язык в различных московских институтах, не утруждая себя особо большими нагрузками, платят-то мало! Гораздо выгоднее и интереснее заниматься частными уроками. Выгодно не только в денежном плане… Свободное время — вот основная выгода! Как его использовать? Что за вопрос! Конечно же — петь, веселиться, гулять! Тем более когда ты умеешь играть на гитаре и поешь так, что нравится всем окружающим! Первые концерты на бульварах и улицах Москвы, на днях рождения и праздниках. Новые знакомства. Некоторые из них — на всю жизнь. Случайные знакомства на улице, на чьей-то квартире превращаются в глубокую привязанность. Юра «Нос» Миронов, Дося Шендерович, Дима Дмитриев — эти имена известны многим любителям творчества Беляева. Ведь это при их непосредственном участии записывались его первые пленки. А самая первая запись была сделана где-то в середине 60-х в радиоузле Дома науки и техники на Волхонке:

«Там, на радиоузле, работал наш с Юркой Мироновым друг Леха, у которого мы любили собираться. Он сам был кабардинец, из Кабардино-Балкарии. И он такой хлебосольный был. Любил выпить очень. Поставит водки, коньяку, нарежет колбасы… Даже не на тарелочке, а на бумажечке… И мы приходили и балдели у него. А поскольку он заведовал радиоузлом, у него были магнитофоны такие огромные, стояли на полу прямо, с большими бобинами. Он говорил: «Костя, мне очень нравятся твои песни. Давай запишем! Давай!» И вот мы там пели… Так и начали записываться. Не один раз. Заскакивали, когда у него настроение есть и когда не было никаких у него мероприятий. Нас собиралось там человек 5-6. Его друзья-приятели приходили… Дося Шендерович был, Юра Нос… А Юра в то время уже пел… Он начал петь вообще с 50-х годов, гораздо раньше меня… И пошли пленочки по Москве, по стране…»

Репертуар Беляева постоянно расширяется. С каждым годом, с каждым месяцем у него все больше и больше новых песен. Костя сам признается, что петь постоянно одно и то же ему скучно и неинтересно. А тут буквально ежедневно его приглашают в гости к кому-нибудь из друзей и знакомых. У многих уже есть бытовые магнитофоны — нажал кнопку и пиши… Не для истории, просто на память о встрече. И что удивительно — некоторые из таких домашних записей получались нисколько не хуже иных заранее подготовленных концертов! Например, знаменитая запись на дне рождения у Давида Шендеровича в 1976 году. В эти же годы он записывается в Одессе у Ерусланова, а также в Харькове, Киеве. Происходят знакомства с Высоцким и Северным. Его популярность все растет. Этому также способствует то, что Костя продолжает сочинять свои песни, среди них такие, как «На именинах у Левы», «Гимн холостяков» и, конечно же, «Холера в Одессе», созданная, как он говорит, на «основе действительных событий».

Надо сказать, что в 70-е годы Беляев начинает собирать коллекцию грампластинок, которой вскоре предстоит сыграть роковую роль в его судьбе. Коллекция действительно была великолепная — 850 фирменных дисков! Не считая бобин и кассет… Естественно, что это собрание привлекало к себе интерес многих людей. Причем как настоящих любителей музыки, так и всевозможных дельцов от нее. И, как вскоре выяснилось, представителей уголовного мира. В начале 1983 года Беляев уезжает в отпуск, поселив в квартире одного своего хорошего товарища. И вот в его отсутствие происходит, говоря языком Уголовного кодекса, «попытка ограбления квартиры». Благодаря стечению обстоятельств эта попытка заканчивается ничем. Не считая разбитого окна, перевернутой мебели и «легких телесных повреждений» у Костиного друга. Даже наоборот — незадачливые грабители впопыхах оставили в квартире свою верхнюю одежду. Но была вызвана милиция, которая устроила в квартире что-то наподобие «засады», видимо, надеясь, что преступники вернутся за своими шапками… Как бы то ни было, за время существования этого так сказать «поста» в квартире побывало множество работников органов, и, судя по всему, кого-то из них заинтересовала Беляевская коллекция — «не по средствам!»:

«И через 20-25 дней вдруг звонят в дверь. А я почувствовал — что-то должно произойти. Вот что-то душа болела. А мне еще друзья говорили: «Костя! Не пускай ты никого в квартиру, не пускай!» В общем, звонок в дверь. Я говорю: «Кто там?» — «Извините, нам позвонили, что вот у вас затоп идет в нижнюю квартиру». Посмотрел — никакого затопа нет. Говорю: «Неправда! У меня все нормально». — «Вы откройте — мы посмотрим. Мы должны проверить, надо убедиться, что ничего нет». Я открываю. Он тут же достает ксиву, показывает — капитан ОБХСС: «Константин Николаевич! О, как вы хорошо живете! Аппаратура какая у вас шикарная! — и пошел, пошел… — Знаете, вы одевайтесь-ка и поехали с нами». Я говорю: «С какой стати? Я что — нарушил что-то?» — «Все мы вам расскажем, все мы вам объясним…» Я иду вниз, там уже стоит «Волга». Меня — на заднее сиденье. Вокруг садятся менты. Как будто я уж такой преступник… И повезли меня в Севастопольское РОВД».

Арест. Первые допросы и обыски. Беляеву предъявляется обвинение по ст. 162 — «Занятие запрещенным промыслом». Затем — тюрьма. Сначала «Матросская тишина», общая камера на 25 человек. В ней Беляеву довелось провести 3 месяца. «Похудел страшно! — вспоминает он. — Килограммов на пятнадцать, наверное…» Потом — «Бутырка». В общей сложности по тюрьмам он отсидел почти год. И наконец суд. Под давлением друзей и родственников Беляев дает отвод своему адвокату и получает «на всю катушку» по части второй — четыре года усиленного режима с конфискацией имущества. Снова тюрьма — теперь уже Краснопресненская «пересылка» и — по тундре, по железной дороге… Место назначения — Устюжанская зона усиленного режима. Заключенный Беляев работает стропальщиком на заводе ЖБИ, а в «свободное от работы время» поет в художественной самодеятельности. Представьте себе картину: стоит Костя с гитарой и в телогреечке на сцене и поет «Мне бы только волю, волю…» Несмотря на то, что Беляев работает «на облегченном труде», здоровье его, подорванное еще в тюрьме, постоянно ухудшается. И через два года медицинская комиссия переводит Костю на «химию» в Вологду. Режим здесь не такой строгий, как на зоне. Можно свободно гулять по улицам, ходить в театр. В Вологде, кстати, Константин знакомится со своей нынешней супругой. И наконец 1987 год — освобождение!

Москва. Радость встреч с друзьями, родными и близкими… Беляев устраивается работать дежурным на автостоянку, о преподавательской работе и не помышляет. Кому нужен «бывший зек»! Но снова и снова дают знать о себе прежние боли. Он попадает в больницу, переносит несколько операций… И только в 1988 году делает первую после лагеря запись — «Концерт у Михеева». В этом же году Костя предпринимает попытку хоть как-то компенсировать ущерб, нанесенный ему несправедливым обвинением, и пишет письмо в адрес проходящей тогда партийной конференции, но получает отказ. А жить на что-то надо, и он с головой окунается в бизнес. Порядка пяти лет Беляев как посредник занимается продажей различной аудио- и видеоаппаратуры, причем довольно успешно. И только в 1995 году, когда рынок насытился и спрос на такие услуги начинает падать, он постепенно возвращается к своим песням. Ему приходит в голову мысль собрать, найти старые катушки со своими концертами и выпустить их на компакт-дисках. Сейчас, кстати, сделано уже свыше 30 таких альбомов. Кроме того, Беляевым подготовлен на профессиональной студии материал для четырех пластинок, две из которых уже вышли — «Озорной привет из застойных лет» и «Отбегалась, отпрыгалась…»

В последнее время Костя активно выступает с концертами, правда, пока еще в не очень больших аудиториях. Впрочем, это и правильно — его песни не для стадионов и дворцов спорта… Планирует записать диск с «Братьями Жемчужными» в Питере, дать первый свой официальный концерт в Киеве, в других городах:

«Я не стараюсь раскрутиться, стать известным — нет, — говорит он. — Я ставлю план-минимум, чтобы все-таки постараться и найти себе хорошего продюсера, чтобы организовывать хотя бы один концерт в месяц. Выпускать свои диски и таким вот образом себе на хлеб насущный зарабатывать. У меня возраст такой, что мне больше ничего не светит…»

Не знаю, как насчет возраста, но планы эти весьма и весьма реальны. А самое главное, что возвращение к нам Кости Беляева наконец-то состоялось!

Автор: Ефимов

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.