Круг Михаил — Роза

Роза

Сердце девичье верило, сбудется,

В жизни счастья настанет пора,

Но не думала Роза, что влюбится

По уши в молодого вора!

И не долго то счастье покоило

Бархат, золото, шелк и рубли.

Только сердце недоброе чуяло,

На седьмицу за ним и пришли.

И казалась разлука ей вечностью,

Ненавидела Роза ментов,

«Разлучили!» — кричала сердечная,

«Посадили на восемь годков.»

И писала она письма длинные,

Колыма, Магадан, дальний край.

Время часики мерят старинные,

А кукушка кукует — встречай.

Сердце екнуло, ой, что-то сбудется.

Как-то парень в окно постучал.

Пригласила домой гостя с улицы,

Милый весточку с другом прислал.

Передал ей привет от любимого,

Два годочка осталось скучать,

Роза стул сразу гостю подвинула,

Есть он Бог по всему и видать.

Да, Вы садитесь за стол, не побрезгуйте,

Отобедайте в доме моем.

Кабы Розочка знала про беды те,

Что пришли к ней под вечер с парнем.

Он поел, а потом и попарился,

Стала кровь в его жилах играть.

И на кореша бабу позарился,

Про него стал фуфло ей толкать.

Мол, кентуха откинулся осенью,

Был досрочно он освобожден.

И добавилось Розочке проседи,

Как поверить, что это не сон.

Ну а тот все толкал, как кормили вшей,

И какой он ему первый друг,

И еще будто с лярвою тамошней,

По амнистии двинул на юг.

Как же жить ей, скажи, после этого,

Шесть годков, как один, день за днем.

Все ложилась в кровать не согретую,

И все сны ее были о нем.

А гостек к ее сердцу разбитому,

Словом ласковым ключик нашел,

И поднес Розе стопку налитую,

Стал с ней жить да глумиться козел.

И она к этой суке доверчиво,

Прижималась в постели бочком.

Но к другой он ушел как-то вечером,

А ей оставил долги с трипаком.

Сколько слез было, сколько страдания,

Как она проклинала пору,

Когда первый раз шла на свидание,

Вечерком к молодому вору.

Восемь лет пролетело и вспомнила,

Милый был бы как-раз в этот день.

Только рюмочку горькой наполнила,

За окном вдруг увидела тень.

Он вбежал к ней как сойка влюбленная,

Наконец-то мы Роза с тобой,

А она ему финкой каленою,

В грудь ударила за упокой.

Он смотрел ей в глаза опечаленно,

И без гнева с улыбкой сказал.

Поцелуй же меня на прощание,

И со вздохом последним упал.

Перед ней он как перед иконою,

В чем сумел заработать за срок

Фофаль, кемель, да ксива казенная,

Да для нее оренбуржский платок.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.