Сергеев Леонид — Про бегство Наполеона из России

Я стою в универсаме… Там-тарам-тарам-тарарам…

Я разглядываю полки, не цепляю никого…

И какой-то белый ангел, что стоит здесь не задаром,

Говорит мне сладкозвучно: «Ну, чего тебе?… Че-го?»

И от этого звучанья мне становится волшебно,

Что-то мямлю, но не слышу лепетанья своего,

Говорю, что голоданье — это, в принципе, целебно,

Но, вообще-то, вы на полки хоть поставили б чего…

И на это ангел Люся (так зовут ее в народе),

Говорит довольно тихо: «Там-тарам-тарам-там-там!!!»,

Что, наверно, означает, что негоже так уж, вроде…

Что, мол, глотку перекусит за родной универсам!

…И опять плыву в нирване, жадно воздух ртом хватаю,

Все беле-сине-краснеет, сизый дым со всех сторон.

Касса с выручкой дневною моментально исчезает,

Остаемся я и Люся, входит сам Наполеон…

Император недоволен: по Калужской не пустили!

Отступают по Смоленской, где успели все подъесть…

Сзади маршалы толпятся, слюни голодно глотают…

Похудевшие гвардейцы — просто жаль на них смотреть!

Бонапарт дрожит икрою (это, между прочим, признак!),

Он разглядывает полки, и икра дрожит сильней…

Поворачивает к Люсе, подзывает к нам Мюрата,

Похудевший и прелестный, тот усы вздымает вверх…

Император начинает: «А ля гер, ком а ля геро! Войско очень голодает!

Войско очень голодает! Будем золотом платить!»

Люся так же по-французски очень тихо и спокойно,

Говорит: «Разуйте зенки! На витрине все стоит!»,

А старая гвардия в шапках медвежьих

Гоняла по залу «Минтай» и сырки…

В «Минтае» тонули благие надежды,

В сырках загибались стальные штыки…

Император продолжает:

«Войско очень голодает! Ах ты, черт тебя… шери!»,

Гипнотическая сила, что в его таится взоре,

Вся направлена на Люсю, аж дымится все вокруг…

Император смотрит грозно — Люся смотрит на Мюрата,

А Мюрат — он парень бравый! Тянет вверх свои усы,

Император багровеет — Люся смотрит на Мюрата,

А Мюрат — он парень бравый, тянет вверх свои усы,

Император ест глазами — Люся смотрит на Мюрата,

А Мюрат — он парень бравый, тянет вверх свои усы.

А старая гвардия с болью на лицах

«Минтай» решетила из ружей своих.

Корнет из Тулузы — герой Аустерлица —

Сырок надкусил… и навеки затих…

Император с громким плачем, и Мюрат с таким же плачем,

И гвардейцы — тоже с плачем — покидают магазин,

И бредут они толпою по заснеженной дороге,

Проклиная все на свете… Впереди Березина…

Да-да… Уи-уи…

Вновь меняется картинка: все вокруг опять светлеет,

Та же касса, та же Люся, тихо-мирно, как всегда.

Я стою и улыбаюсь, на душе моей теплеет,

Понимаю, что бы было, если б здесь была еда…

Поворачиваюсь к Люсе, опускаюсь на колени,

И прошу ее, смиренно, мне вниманье оказать.

Я прошу, чтоб дали книгу жалоб или предложений,

Чтобы в ней на двух страницах благодарность написать.

Благодарность, благодарность, благодар…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.